Дата публикации:

Ситуация, развернувшаяся вокруг военной части в Сочи (Краснодарский край), стала очередным громким примером системных проблем, с которыми сталкиваются семьи военнослужащих и сами призывники/контрактники в условиях СВО. В центре скандала, обвинения в психологическом и физическом давлении на военнослужащих для принуждения к подписанию контрактов, а также в преследовании родственников, пытающихся защитить права своих сыновей. Информация, поступающая из открытых источников, сообщений очевидцев и обращений в военные прокуратуры, рисует тревожную картину произвола в ряде подразделений Южного военного округа.

Исторический контекст: в/ч 69793 и традиции подразделения

Военная часть, о которой идет речь, часто ассоциируется с в/ч 69793 (ранее многократно переформировывавшаяся), дислоцированной в г. Сочи Краснодарского края с 1951 года. Официальная риторика подчеркивает «славные ратные традиции, заложенные трудом уважаемых ветеранов, продолжаемые с достоинством и честью». Однако реальность последних лет, по словам родственников военнослужащих, резко расходится с декларируемыми ценностями. Вместо заботы о личном составе наблюдается практика «плановой» набора контрактников любой ценой.

Кейс 1: История семьи Абасовых — от вербовки к тюремной колонии

Одним из самых резонансных примеров стала судьба братьев Абасовых. Их история иллюстрирует порочный круг, в который попадают молодые люди, взаимодействующие с системой вербовки и военной юстицией.

• Руслан Абасов, по данным собеседницы BBC, близкой к семье, был устраиван в военкомат. В настоящее время он находится за рубежом.
• Алан Абасов — всю службу (до недавнего времени) прошел рядом с домом, во Владимире. Его роль, вербовка контрактников на фронт. Финал его пути службы шокирующ: он отбывает срок за кражи в тюремной хозяйственной бригаде.

Этот случай демонстрирует, как система, требующая выполнения планов по набору, может проглатывать самих своих исполнителей, а их семьи остаются одни на один с последствиями.

Кейс 2: «Два часа — и он уже подписал»: механизм принуждения

Типичный сценарий, описываемый матерью одного из срочников (имя не разглашается в целях безопасности), выглядит так:

1. Сын заявляет: «Мама, я держусь, я не соглашаюсь» подписывать контракт.
2. Он приезжает в часть.
3. Через всего два часа он возвращается с подписанным документом.

«Как такое возможно?», спрашивает мать. Ответ замполита части циничен и формален: «Ну он же подписал добровольно».

На встрече с командой мать пытается донести суть: «Вы же понимаете, что не совсем добровольно». Но формальная наличие подписи становится непреодолимым преградой для командования, нежелающему терять «плановые» цифры.

Реакция семьи: от заявления об отзыве к «штурму» штаба

Не приняв безволие, семья предприняла юридические и силовые шаги:

• Было написано заявление об отзыве контракта в тот же день.
• Обращение к военным прокурорам с просьбой проверить обстоятельства подписания (наличие устойчивой воли, отсутствие насилия/угроз).
• Нанят военный юрист для ведения дела в суде.
• Родители буквально «штурмовали руководство части несколько дней», требуя разбирательства.

В обращении к общественности и ведомствам родители подписываются: «С уважением к Вам родители военнослужащих, жители Надтеречного района…», подчеркивая массовый характер проблемы.

Кейс 3: Призывник Александр — отправлен в штурмовой отряд без контракта?

Параллельно разворачивается история 20-летнего срочника Александра. Его родители заявляют: сын был отправлен в штурмовой отряд в зоне СВО, хотя, по их убеждению, контракта он не подписывал. Это поднимает вопрос о легальности использования срочников в наступательных действиях и возможности подделки или фальсификации волеизъявления на уровне подразделения.

Методы «терроризации» родителей: что за кадром?

Фраза «терроризирует в/ч» в заголовке не метафорична. Родственники описывают комплекс давления:

• Отказ в встречах и информации о местонахождении сына.
• Угрозы заочной проблемой (проверки налоговой, полиции, соцслужб в отношении семьи).
• Психологическое давление через командующих: «Ваш сын предатель/трус, вы его портили».
• Игнорирование обращений к военной прокуратуре и вышестоящему командованию (ЮВО).
• В отдельных случаях, физическое недопущение к территории части для передачи передач/документов.

Правовое поле: статьи УК РФ и УПК РФ

Ситуация выходит за рамки дисциплинарных проступков и подпадает под уголовно-правовую оценку:

• Ч. 3 ст. 274.3 УК РФ — Принуждение к заключению контракта о прохождении военной службы (введено в 2023-2024 гг., преследуется строго). На по данной статье уже возбуждались уголовные дела, подозреваемые задерживались (ст. 91 УПК РФ).
• Ст. 330 УК РФ, Самовольное оставление части (часто следствие принуждения к контракту).
• Ст. 450.1 УПК РФ — Процедура рассмотрения жалоб на решения/действия командования (жалоба С.В. в Сочи, ).

Роль военных прокуроров и судов: работает ли система?

Несмотря на наличие инструментов (проверки по ст. 274.3 УК РФ, кассационные определения Судебной коллегии, прецеденты 2008 г. в Сочи), практика показывает:

• Проверки часто формальны: опрашивается только командир и замполит, версия «добровольности» принимается по умолчанию.
• Суды редко отменяют контракты, требуя недопустимых для боевой обстановки доказательств (видеозаписи угроз, показания сослуживцев, которые боятся говорить).
• Военные юристы признаются единственным реальным инструментом, но их услуги дороги и не гарантируют результат.

Общественный резонанс и медиа

Истории вроде случая с Александром или семьи Абасовых попадают в поле зрения BBC, независимых телеграм-каналов и правозащитных организаций (например, «Призывная помощь», «Солдатские матери»). Кинофестивали (программы ) начинают включать фильмы на эту тему, ломая стену молчания. Однако местное командование в Сочи, судя по отзывам, предпочитает тактику «утилизации» проблем внутри части.

Что делать родителям: пошаговая инструкция

1. Фиксируйте всё. Аудиозаписи разговоров с офицерами (предупредив о записи), скриншоты переписок, медицинские справки о состоянии здоровья сына ДО и ПОСЛЕ приезда в часть.
2. Пишите заявление об отзыве контракта немедленно (ст. 51 ФЗ «О воинской обязанности»). Даже если командир отказывает принимать — отправляйте почтой РФ с описью вложения на имя командира части и военного прокурора гарнизона.
3. Обращайтесь в военную прокуратуру по месту дислокации части (г. Сочи) и вышестоящую (прокуратура ЮВО). Требуйте проверку по ст. 274.3 УК РФ.
4. Привлекайте военного адвоката/юриста со спец. допуском/опытом ВОИН. Гражданские юристы часто не знают специфику ВЧ.
5. Публичность — щит. Обращения в СМИ, к омбудсменам, в Госдуму, к Комиссии по правам человека при Президенте РФ. Командование боится проверок «сверху» больше всего.
6. Не оставайтесь одни. Объединяйтесь с другими родителями (чаты, группы ВК). Коллективные обращения эффективнее индивидуальных.

Трагедия в сочинской в/ч — это не изолированный инцидент, а симптом системного кризиса вербовки. Когда задача «закрыть план по контрактам» ставится выше закона, конституционных прав граждан и человеческих жизней, рождаются истории вроде братьев Абасовых, срочника Александра и десятков безымянных матерей, «штурмующих» штабы.

Принуждение к контракту — это преступление (ст. 274.3 УК РФ). И пока офицеры, подписывающие за срочников заявления или ломающие им волю за «два часа», не получат реальные сроки, практика «терроризации родителей» и отправки неподготовленных юношей в штурмовые отряды будет продолжаться. Борьба за права сына — это сегодня борьба за верховенство закона в армии.

Материал подготовлен на основе открытых источников, сообщений родственников военнослужащих, фрагментов судебной практики и данных СМИ (BBC, местные издания, Телеграм-каналы) на . Имена частично изменены для защиты личных данных. Статья не является официальным обвинительным заключением.